Они из последних сил держались за поручни, но вид поднимавшегося и опускавшегося горизонта действовал на них убийственно, и бедняги уползали вниз снова.
Упал в трюм и сильно расшибся буфетчик. Оторвалась корова, и ее бросало от борта к борту. Пробовали удержать и привязать -- невозможно: корове переломало в конце концов ноги.
С палубы снесло двенадцать бочек с вином, несмотря на то. что они были крепко занайтованы: все скрепы разорвало к черту.
В кочегарке ударами воды, забравшейся внутрь, выбило чугунную плиту и переломило кочегару-испанцу ноги.
Сначала нас несколько забавляли опыты, которые проделывала с нами буря, сталкивая друг с другом на скользких кожаных диванах вдоль стола, вырывая из-под носа тарелки, стаканы, бутылки с вином и коробки с консервами. Все это вызывало шутки: не беда потрепаться так один день, ну -- два...
Первым, однако, сдался доктор. Его то и дело требовали экстренно к больным.
-- Барыня в шестом номере того... совсем... из себя выходят, -- старался наш лакей Петр как можно деликатнее определить морскую болезнь пассажирки, которой казалось что она умирает.
Доктор бранился, но шел.
Шутки как-то сами собой прекратились. Если рассказывали истории, то совсем не веселые: о крушениях, авариях и тому подобных передрягах, в которых морякам приходится бывать не редко.
На четвертые сутки, когда мы уже миновали Гольфстрим, пошел снег.