-- Войте, войте, черти, и вам то же будет! -- пробормотал он, захлопнул дверь в сени, лег, и, усталый, обессиленный, тотчас же уснул.
* * *
На утро проснулся поздно, бодрый и здоровый, как всегда.
Сразу вспомнил все, что было накануне, но это не вызвало в нем ни раскаяния, ни опасения.
Жаль только было дорогую собаку.
Щенят можно выкормить, так как они питались у матери больше трех недель. А с другой стороны, пожалуй, и хорошо, что он ее забил, так как, ежели другие собаки будут бегать выть на могилу, в случае чего, можно будет свалить все на то, что они воют над издохшей собакой.
Он с удовольствием потягивался в постели, изображая из себя барина и вслух хохоча иногда над своим новым положением, пока это ему не надоело.
Чай пил из самовара, а не из своего жестяного чайника, и опять в накладку с множеством сахара.
Забросав могилу сухими листьями и хворостом, так что она решительно ничем не отличалась от прилегавшей к ней земли, он бросил на нее собаку, спокойно заметив при этом:
-- Вот тебе и памятник.