-- Но, -- все еще удивленно повысив тон, хотел он возразить ей и не мог, так она была трогательно прекрасна.
-- Вы дитя и больше ничего. И теперь я знаю, что мне нужно делать.
И опустившись рядом с ней на скамью, он в страстном порыве притянул ее к себе.
Она прижала голову к его груди, восторженно и нежно глядя в его глаза снизу вверх; платок сполз с ее головы и тяжелые золотые волосы, как нимб, окружили лицо.
Ее невинные губы были полны зноем, но он медлил поцеловать ее. Долго, молча, любовался ее сияющим лицом, потом сказал:
-- Я хочу тебе говорить, -- ты.
-- Да, да, ты, -- ответила она, как эхо.
-- И хочу тебе сказать, что я тебя люблю.
-- Люблю, -- повторила она.
Тогда все глубже и глубже погружая свой взгляд в ее широко открытые глаза, он стал медленно наклоняться к ней, и как будто влил в ее свежие губы свои, так много многих целовавшие.