-- Пленительные.
-- Несравненные.
-- Умопомрачительные...
-- Да, да, -- вторил им Даллас, как бы дирижируя этим хором, -- пленительные, умопомрачительные и прочее и прочее... Словом, за глаза Ларочки! -- закончил он, высоко поднимая свой бокал и чокаясь с тем звоном, который он наловчился вызывать из стекла.
Она покраснела от удовольствия, задорно смеялась, и ее легкий смех сливался с прозрачным звоном бокалов. Ее заражало это артистическое веселье и сближало настолько, что самой хотелось быть, как они. И Дружинину казалось, что, когда она отнимала во время смеха от губ беленький платочек и встряхивала его, из платочка сыпались веселые искорки.
Лакей принес закуску, и Даллас с прибаутками и приговариваниями стал приготовлять баклажанную икру.
-- Черные маслины, политые прованским маслом, тоже будут в тоне. Художник во всем должен оставаться художником. Головой ручаюсь, это не может не понравиться.
Действительно, понравилась и баклажанная икра и маслины и особенно камбала. Но рыбу она резала ножом, и это огорчало не одного только Лесли, весьма щепетильного по части подобных условностей.
Дружинин также шепотом поставил Стрельникову на вид это обстоятельство.
-- А ты займись ее воспитанием, -- ревниво и довольно громко ответил тот.