В ее сияющих глазах была покорная готовность для него на все.
С особой серьезностью, почти строгостью, она проговорила:
-- Ничего не скрывай от меня. Ничего.
В этом "ты", которому вчера было положено начало и которое нынче было произнесено ею так просто, заключалось для него целое откровение. Верно, и ее отец обращался так же к исповедникам, и она восприняла эту черту от отца.
Это еще более приблизило его к ней.
-- Садись вот здесь и говори, -- сказала она ему, указывая место возле себя на диване. И сама зябко закуталась в знакомый белый вязаный платок и с ногами забилась в уголок дивана.
Тихо проговорила:
-- Мне немножко нездоровится нынче.
-- Может быть, ты вчера простудилась?
-- Нет, это не то. Ну, садись же, я слушаю.