Он, краснея, договаривал последние слова; ее глаза смотрели на него с страшной неподвижностью. Казалось, каждым своим словом он углублял их, и они становились похожими на бездны, куда звуки слов падали, как земля в могилу.
-- Не смотри на меня так! -- вскрикнул он почти умоляюще, чувствуя непонятную тревогу от этих глаз. -- Если ты сама любишь, ты понимаешь, что значит любовь! Я не могу оставить ее, хотя бы сердце мое разрывалось от жалости к тебе.
Замолчал.
Молчала и она. И он видел, как она собирала все свои силы. У него на глазах она творила эту страшную работу, чтобы начать борьбу.
Вот поправила как-то машинально волосы и запекшимися губами прошептала:
-- Так, так!
Передохнула глубоко и тяжело. Зачем-то хотела встать и опять опустилась.
-- Да, да, я чувствовала, что это так!
Подняла на него глаза и с усилием выдавила из груди:
-- Но не может быть. Ты не захочешь убить меня. Я не могу без тебя жить. Слышишь, не могу! Моя любовь, ты знаешь, перенесла большие испытания. И перенесет еще больше, только останься со мной.