Он был не в силах побороть чувство, в котором сказалось больше отвращения, чем жалости.
-- Стыдись, что ты говоришь! У тебя девочки, подростки...
И, чтобы смягчить укоризненную резкость этих слов, поспешил добавить:
-- Они помогут тебе примириться с этим... с этой неизбежностью...
-- Нет! -- с отчаянием воскликнула она. -- Нет!
И опять в голосе ее зазвучала униженная и страстная мольба:
-- Ну, хочешь... хочешь, переговорю с ней я? Она поймет, что это не нарушит ее счастья. А я... я буду рабой. Ведь, я необходима тебе. Ведь, ты нуждаешься в заботах, как ребенок, а она сама дитя.
-- Нет, нет! -- крикнул он, чувствуя, как его начинает охватывать раздражение.
У нее уже иссякли слова. Тогда она бросилась перед ним на колени и, обхватив его ноги, захлестнула, как петлей.
Это переполнило его терпение.