Но та глядит на него, только на него, и плечи ее, слабо и мягко очерченные, заметно поднимаются и опускаются от тревожного дыхания.
Он сидит, поставив локти на пюпитр, закрыв лицо руками; но взгляд ее как будто рвется проникнуть за пределы видимого и восстановить настоящие черты лица, которые она любила и которые даже сейчас не могла отделить от его волос и от всей его сильной фигуры.
Минутами ей представлялось, что вот он отнимет от лица руки, и кошмар исчезнет: она его увидит таким, каким полюбила.
Наконец, раздается срывающийся голос той, которая совершила это зверство.
-- Я сознаюсь в своей вине.
Слова были произнесены негромко, но они ударили девушку, как жесткий кнут.
Он опускает руки, и она опять видит этот кошмар и едва не вскрикивает от ужаса.
-- В таком случае расскажите, как было дело.
Легкое движение в публике, и все замерло.
Сейчас должна подняться какая-то завеса, за которой скрываются мрачные тайны жизни. Оттого все замирают и, затаив дыхание, смотрят на обвиняемую.