Подбородок подсудимой задрожал.
Дружинин, боясь, что она разрыдается, поспешил деликатно сказать:
-- Впрочем, вы последнее признали. Еще один вопрос: не приходилось ли вам сталкиваться с теми женщинами, с которыми, по вашим словам, он вам изменял? Слышать от них, или хотя бы стороной, претензии на него?
Она, точно изумляясь подобным, ненужным по ее мнению вопросам, повела плечами.
-- Не приходилось.
-- Больше ничего.
Дружинин сел.
Она также хотела сесть, но в таком же порядке раздался желчный вопрос прокурора. Больше всего она боялась именно этого худого, белесого человека, с длинным подбородком, жидкими усиками над несколько ущербленной, неестественно тонкой верхней губой.
Насколько безразличными ей казались вопросы Дружинина, настолько здесь она по-звериному насторожилась, не столько из боязни кары, сколько из страха унижения.
-- Скажите, обвиняемая, -- как-то остро вытягивая нижнюю губу, прищурившись обратился к ней прокурор, -- какими путями вы дознавались об изменах господина Стрельникова? Сам он сознавался, что любит другую, как в данном случае, или...