"Вот, вот, -- подумала она, -- начинается".
-- Или какими-нибудь иными путями? -- делая особенное ударение на слове: иными, докончил прокурор язвительно.
В публике послышался недоброжелательный смешок, который заставил ее вспыхнуть. Она молчала и искала ответа, который бы выручил ее.
-- Итак? -- ядовито улыбнулся прокурор.
Она и тут не сразу ответила.
-- Это было заметно по его настроению. Каждый раз, когда он мне изменял, он становился груб и даже жесток со мною и тем давал мне повод следить за ним. Он собирался покинуть меня, и только мои мольбы удерживали его. Потом... разве можно рассказать все те мелочи, укоры, пренебрежения, которые изо дня в день отравляли душу и от которых накоплялась горечь невыносимая?
-- Так, -- подвел этим словам итог прокурор.
Председатель как бы очнулся и совсем уже другим голосом, напряженным и строгим, спросил, поднимаю свою тяжелую голову.
-- Почему же вы избрали орудием мести, предназначенным сначала для одного лица и лишь случайно обрушившимся на другого, именно серную кислоту, а не револьвер, не яд, не нож?
Вопрос этот упал на нее особенно тяжело.