-- Потому... -- сразу вырвалось у нее. Но она стиснула зубы и, опустив глаза, явно сказала не то, что руководило ею на самом деле. -- Потому, что я не считала себя в праве отнимать жизнь. А главное, у меня две дочери.
-- Гм, -- значительно и мрачно протянул председатель и, не сгибая толстой шеи, повел головой в сторону прокурора, обменялся шепотом двумя словами с судьями и, подняв свою большую, покрытую волосами, лапу, дал знак подсудимой сесть.
Общая подавленность была так велика, обстоятельства дела настолько ясны, что свидетельские показания вряд ли могли внести что-нибудь новое.
И когда председатель обратился к сторонам и присяжным: желают ли они, чтобы были допрошены свидетели, те ответили отрицательно.
Тогда и суд постановил не допрашивать свидетелей, ограничившись лишь выслушанием эксперта. Эксперт, маленький старичок-поляк с большими усами, семенящей походкой подошел к Стрельникову и, вставляя чуть не после каждого слова частицу -- то -- и деликатно жестикулируя, обратился к нему:
-- Будьте любезны-то, откройте-то ваши глаза-то.
Стрельников снял на минуту большие темные очки, и все ахнули, увидев зияния глазных впадин.
В этом обезображенном куске мяса, вместо лица без глаз, не оставалось почти ничего человеческого. Эксперт произнес свое заключение о потере зрения и удалился.
Тогда опять вяло прозвучал голос председателя:
-- Потерпевший, расскажите, что вы знаете по этому делу.