-- Все хорошо, мама. Лучше, чем можно было ожидать.
Он поймал руку матери и приложил ее к губам.
У нее несколько отлегло от сердца. После поцелуя она взяла обеими руками его руку, тоже сожженную кое-где серной кислотой, и с нежностью гладила и ласкала ее.
-- Хорошо, хорошо, после вы мне расскажете, а теперь отдохни, да и Ларочка, верно, устала.
Он воскликнул с приподнятой бодростью:
-- Нет, нет, к столу, к столу! Мы голодны. Отдыхать будем после обеда, а теперь дай стакан вина, или лучше хорошую рюмку коньяку. Это придаст мне силы.
"Опять коньяку", -- боязливо подумала мать и украдкой, точно он мог заметить, взглянула на девушку.
Но та как будто не поняла ее. Вообще, она казалась более усталой, чем он, и несколько рассеянной.
Прошли в столовую.
Мать отказать не решилась, но рука ее дрожала, наливая в полумраке коньяк, и она досадливо прикрикнула на прислугу, что та не зажгла вовремя огонь.