Он сам испугался, что произнес слова эти вслух. Дыхание затаилось. Он ждал ответа.
Послышался шорох платья. Ее шаги. Ощутил ее легкую руку на своем плече, и в душе блеснуло робкое ожидание: вот, вот, сейчас разрешится: душа оживет.
Но голос, полный ласки, какого он никогда не слышал, как бы околдовывал его безнадежными словами:
-- Так, милый, это неизбежно.
У него вырвался подавленный стон.
Она приблизилась к нему совсем, положила руки на плечи и сказала то, что терзало его, что он гнал от себя и напрасно старался заглушить:
-- Разве ты можешь бояться умереть? Чего еще ждать от жизни? Ты пойми, вот сейчас произошло то, что могло бы быть венцом нашей любви, а разве в этом открылось счастье? Я отдала тебе все, что могла отдать, и ничего мне больше не осталось.
Упругий комок подкатил ему к горлу.
-- Да, -- едва выговорил он.
-- Ты сказал "не буду стеснять тебя". Я и сама думала. Но разве я могу воспользоваться этой свободой для себя... для своей мечты!..