Она закрыла лицо руками и замолкла, стараясь подавить подступившие рыдания.
-- Но мне... мне самой ничего не надо.
-- Да. Да, -- задрожал его голос, подтверждая не то ее слова, не то свои мысли.
-- Но перед нами целая жизнь... целая жизнь, -- протянула она, сжимая зубы.
Он схватил ее руки и как безумный повторял:
-- Да, да, да, да!
Они шли вместе. Голоса их звучали, как две родные струны. И вот зазвенели ее последние слова, которые слили их души в одну безнадежность:
-- А если будут дети... Их жизнь не может быть радостна с нами.
Он тряс ее руки, взволнованный, дрожащий и повторял в лихорадочном экстазе:
-- Ты права... ты права... Иначе не может быть.