Она хотела бы ответить такими же шутливыми словами, но побоялась, что у нее это выйдет неуклюже, и пожалела искренно, что она такая глупая и неумелая.
Но ее глаза, губы, сердце смеялись задорным мальчишеским смехом, и Дружинин чувствовал от этого смеха томительное волнение. Еще в прошлый раз, когда она пела, он всеми нервами ощущал как бы прикосновение ее голоса, а сейчас этот смех он воспринимал еще более чувственно.
Это новое для него состояние почти раздражало трезвую упорную мысль. Сознательно, чтобы прервать этот смех, он подошел к ней и протянул свои хризантемы последний.
Смех ее оборвался, и взгляд с полупритворным изумлением обратился к нему.
-- Как, и вы?
-- И я, -- ответил он. И ему было приятно, что положенные сверх двенадцати пар, его хризантемы касались ее шеи.
Взглянув прямо в глаза девушки, он тихо, почти шепотом спросил ее:
-- Может быть, мое подношение вам неприятно?
-- Нет.
-- Что нет?