-- Наоборот, -- она также невольно понизила голос. -- Если от души. Мне показалось, что это вы сделали только, чтобы не быть невежливым.
-- Может быть, -- холодно пробормотал он. -- Я еще не разобрался в этом. Вообще же я не принадлежу к тем, которые подкупают чувства женщин разным вздором.
Цветы на минуту потеряли для нее всякую цену, но затем ею овладело неприязненное чувство к нему. "Какой он злой", -- подумала она и отвернулась.
Художники рассчитывались с садовником за хризантемы. Ему заплатили, как платили в городе: по гривеннику за штуку. Немец не только остался доволен, но, срезав еще две пышных хризантемы, также преподнес их девушке своими невероятно крупными, красными, загрубелыми руками.
Это окончательно сгладило в ней неприятное впечатление, вызванное словами Дружинина. Она обернулась к нему с таким взглядом, который должен был обличить его несправедливость.
Он закуривал в это время папиросу и не без намерения обратить на себя ее внимание, когда спичка почти догорела, взял за обуглившийся конец и дожидался, пока она вся сгорит.
"А ведь это он гадает, -- подумала девушка. -- Желала бы я знать, о чем?"
Спичка в его пальцах догорела до конца, тогда он взглянул на девушку, и она, как пойманная, смутилась, но, вспомнив все его обиды, вызывающе встретила его взгляд и, прижимая к груди хризантемы, воскликнула:
-- Вот какая прелесть! Мне хочется их расцеловать, как будто все это мои дети.
Художники увидели в этом восклицании наивность, но Дружинину оно показалось неестественным и не понравилось. "А, да не все ли равно, -- обличил он сам себя. -- Не жениться же я на ней собираюсь".