Он как-то сразу взволновался, но, подавив это волнение, с неожиданной мягкостью закончил:
-- Мне будет жаль наших дружеских отношений.
Художники не могли не заметить этой сцены: размолвки между ними были нередки, но все, как выражался Кроль, происходили на товарищеских дрождях; здесь же чувствовалось иное.
-- Наш пузан был прав, -- вспомнив еще раз отсутствующего архитектора, прошептал Волков.
Ларочка обратила внимание на эту перемену в настроении художников и украдкой повернула голову в сторону объяснявшихся.
-- Ради Бога, не поворачивайте головы еще минутку, -- опять взмолился Тит, весь поглощенный своей работой, и, смешно шевеля усами, продолжал торопливо делать мазок за мазком, быстро меняя кисти. -- Сейчас... сейчас... -- приговаривал он.
Она с трудом преодолевала свое тревожное любопытство. Наконец, художник с сожалением оторвался от работы, вздохнул и сказал:
-- Баста.
Тогда она обернулась и уже ясно увидела, что ее тревога не напрасна.
Из-за высокого левого плеча Стрельникова, как-то особенно жестко и строго вырисовывался матовый черный котелок писателя. Из всей этой компании он один был в котелке. Она только сейчас заметила это, и тут же почувствовала, что в эту минуту отношение к нему художников было неприязненное.