-- Да зовите меня Ларочка, меня все так зовут.
Художник галантно наклонил свою круглую стриженую голову.
-- Если позволите...
В его тоне послышалась легкая фамильярность.
-- Так вот, Ларочка, я вам порекомендую такие вещи, каких вы не найдете нигде во всем мире.
-- О-о, Даллас у нас известный гастроном, -- шутливо поддержали его товарищи. -- Так и называется гастроном и путешественник Даллас-Симулеско.
-- Дурацкое прозвище, -- отшучивался художник. -- Это все наш писатель выдумывает. Вот он сидит, по-видимому, тихоня, а на самом деле ужасная язва.
Ларочка вторично протянула Дружинину руку, и его еще более смутило, что она, не заметив его при первом знакомстве, сейчас выказала особое внимание.
-- Однако перейдем к делу, -- продолжал Даллас, взглянув на выжидательно стоявшего лакея. -- Прежде всего, -- внушительно продолжал он, -- на закуску баклажанная икра с прованским маслом и зеленым лучком. Я сам приготовлю вам эту прелесть. Затем... -- он сделал паузу и огорченно причмокнул языком. -- Эх, жалко, что нет скумбрии. Явилась в море какая-то проклятая рыба -- паламида и уничтожает ее. Вместо нее -- камбала, конечно, отварная с картофелем. -- Даллас даже облизнулся на это. -- Камбала свежая, как поцелуй молодой девушки. Сам нынче испробовал.
-- Поцелуй? -- плутовато спросила Ларочка и рассмеялась, и все художники также рассмеялись, подхватив ее жалкую остроту.