Становилось ясно, что при этой гостье нечего сдерживаться, и даже чопорный Лесли решил, что сюртук можно расстегнуть.
Даллас шутливо-скромно потупился и еще более облегчил тон:
-- К сожалению, я никогда не испытал того, что заподозрили вы. Мое сравнение сделано лишь по догадке. Я могу только завидовать некоторым счастливцам. -- И комично вздохнув, он перевел с нее лукавый взгляд своих смеющихся калмыцких глаз на Стрельникова.
Она, продолжая улыбаться, поднялась со стула и направилась к тому.
-- Что это вы рисуете?
-- Это... пардон, -- поправил ее Лесли, -- карандашом или углем рисуют, а когда, с...собственно говоря, работают красками, принято выражаться -- пишут.
Ей это показалось забавным: значит, у художников как раз наоборот.
Она стояла за плечами Стрельникова и с любопытством смотрела, как его кисть переходила с палитры на полотно, и с каждым мазком картина все более определялась и оживала.
Около храма выросла темная роща, но деревья ее были уродливо-странные, точно морские бури согнули их стволы и перепутали ветви и корни, местами выступившие наружу. Это темное пятно сразу как будто осмыслило картину. Точно в нем заключался ее фокус.
-- Что изображает все это? -- спросила девушка.