Павел Васильевич вытер застывшие на глазах слезы и спросил:
-- Вы не из мертвецкой ли?
Тот, отплевываясь, ответил:
-- А то откуда же?
Павел Васильевич на этот грубый, странный ответ, продолжал смущенно:
-- Так вот мне надо...
-- Насчет бабы что ли?..
-- Нет, ребеночка.
Опущенная голова сторожа поднялась, и в темноте, которая окружала это мрачное место, больше даже, чем все другие больничные постройки, Павлу Васильевичу определилось изможденное худое лицо, с криво растущей редкой белесой бородой и, как ему показалось, косыми глазами.
Эти глаза вглядывались в него как-то сбоку, и ответ последовал не сразу.