Он достал из кармана рубль и сунул ей. Не дав времени поблагодарить, спросил ее: -- где его мертвый ребенок?
Она суетливо и услужливо стала объяснять ему как пройти в мертвецкую и найти сторожа.
Мертвецкая, сторож...
Эти слова холодно прилипли к его памяти.
IV.
Было темно и ветрено. Больничная суета, безобразные женщины с выпяченными животами и она, такая бледная и страшно новая и родная, остались там. Здесь неприветливо и буднично темнели стены больничных фасадов. Холодными пятнами светились электрические лампочки и холодными огнями мерцали в небе звезды.
Ему вдруг стало сиротливо и невыразимо грустно; жаль жену и себя, и что-то еще более дорогое. Слезы сами собой полились из глаз.
Огни звезд и фонарей дрожали и расплывались сквозь эти слезы, и фигура служащего, который шагал с каким-то узлом навстречу, показалась тенью.
Он шел, как ему было сказано, и в углу больничного двора набрел на темное небольшое здание, похожее на сторожку, -- откуда только что вышел сутуловатый, неряшливо одетый человек, глухо покашливая.
В опущенной руке его темнело большое ведро.