-- Что же это такое! Я сейчас пойду в контору и все узнаю, коли так...
И уж Павел Васильевич повернулся и торопливо сделал несколько шагов, как услышал за собой встревоженный голос, который еще более усугубил его странное подозрение:
-- Зачем в контору?! Идите уж сюда.
Павел Васильевич остановился, оглянулся.
Тогда сторож взял ведро, отставил его к стене.
-- В контору... в контору... -- укоризненно заворчал он, покачивая головой. -- Конторе что! Она выдаст рупь на гроб, да и довольно. Справляйся, как знаешь. А теперь дерево дороже хлеба. Где его возьмешь за рупь, хоть и для такого, для молоденца.
Павел Васильевич задрожал и вне себя, холодея и заикаясь бросился к сторожу.
-- Так значит... значит... Что же это такое! Что у тебя в ведре? Что?
Сторож никак не ожидал этого. Он сам заволновался и сдавленным шепотом остановил взволнованного отца:
-- Господь с тобой, что ты... Что я, басурман, что ли! Он хоть и не крещеный, хоть и мертворожденный, а все же дитя человеческая.