-- Вот... Не угодно ли-с. Не хотите удостовериться. Ну и наплевать. Не очень нужно. И на письмо мне это наплевать... Вот. -- Он разорвал письмо и швырнул его к ногам хозяина. -- Я стою выше этого. Экая важность какая... Проездом через здешний город. Точно фокусник какой. Ни шагу без реклам. Этак с рекламой всякий может стать знаменитостью. А ты вот попробуй без рекламы, да без протекции... Вот отсюда... из этой трущобы провинциальной... от слезящегося окошечка, около которого приходится писать, потому что на керосин денег нет... А еще талант неизвестно у кого больше. Вы думаете, я у вас протекции пришел просить? Как бы не так... К чёрту и протекции и вас с ней вместе. А то карточки... автограф! Я думал коллега, а тут просто свинья-свиньей... Зазнался очень. Пойдем, брат, нам здесь нечего делать.
Взяв Кругликова под руку, он так круто повернулся, что едва не упал, и гордо вышел.
Ночевали в участке.
Было какое-то буйство... битье стекол... полицейский протокол.
Певческий сюртук оказался разорванным и совершенно лишенным рукавов. Но все это было ничто для приятелей и особенно для начинающего автора -- перед воспоминанием о визите к знаменитому писателю. Даже утрата трагедии вместе с карманом сюртука неизвестно где во время дебоша не вызвала такого потрясения писательского сердца, как рассказ лакея об их поведении у знаменитого гостя.
Начинающий автор хотел застрелить своего товарища, ввергшего его хотя и невольно в эту бездну ужаса. Хотел застрелиться сам, но по случаю военного положения в городе нельзя было достать оружия.
Источник текста: Александр Федоров. Сборник рассказов "Королева". 1910 г.