-- Это почему, королева?
-- Потому, мой паж, что вы не понимаете и не чувствуете особенной красоты этого настроения...
-- Да где оно, это настроение-то?
-- Как где? Да в самом воздухе, паж.
-- Ну, а по-моему, королева, в воздухе только мертвецами тут пахнет. Тлением... Смертью... Здесь и самые цветы-то и растения покойниками продушились.
-- Фи, какие вы гадости говорите, -- не выдержала она своего насмешливо-снисходительного тона, но не могла не улыбнуться его словам, сказанным с искренним, убеждением.
Ободренный этой улыбкой, он продолжал, желая сказать нечто внушительное по своей серьезности:
-- Красота только там, где жизнь, где радость... А тут печаль и смерть. Какая же тут красота?
-- Во-первых, я говорю не о внешней красоте, а, во-вторых, в печали больше красоты, чем в радости, потому что печаль чаще всего благородна и возвышенна по существу, а радость, наоборот, вульгарна, и, в-третьих, смерть -- понятие условное... Так-то, мой паж! -- снова впадая в снисходительно-насмешливый тон, закончила королева.
-- Хороша условность, смерть... Нет, уж коли зарыли человека, да камешком еще припечатали, так какая тут условность!