-- И вы уезжайте с ними, -- сказала Ольга Маркевичу. -- Я здесь посижу одна, пока приедут спасатели.
-- Нет, нет, как можно? Я вас не оставлю одну.
-- Конечно... Конечно... -- поддержал его Курчаев. -- Я вот только отвезу Зою Дмитриевну, позову спасателей и, самое позднее, через три четверти часа буду здесь.
Ольга покорилась, хотя ей очень бы хотелось остаться совсем одной и так неподвижно сидеть у холодной и движущейся могилы брата.
Курчаев с королевой сели в лодку, и лодка, покачиваясь, отошла от берега.
-- Скорее возвращайтесь! -- крикнул на прощанье Маркевич, которому немного жутко было оставаться здесь вдвоем с Ольгой, но об этом лишнее было напоминать Курчаеву.
Он взмахнул веслами раз, другой, и лодка скрылась за поворотом реки. Только всплески весел доносились еще долго в вечерней тишине, но чем дальше, тем глуше. Наконец их совсем не стало слышно, и тишина кротко стояла на реке, начинавшей терять свой золотистый румянец, также как небо, деревья и облака, казавшиеся теперь фиолетовым дымом.
Королева успела в город засветло. Хотя она была убеждена почти, что Алексей не возвращался еще с прогулки, тем не менее она прежде всего решила отправиться на дом.
Вечерело, когда она входила во двор их квартиры. Окна были не освещены. В сероватом сумраке у одного из открытых окон она увидала старуху Кашневу.
Мать сидела, подперев руками свою крупную седую голову, и ждала своих детей.