-- Какие глупости! И давно вам такой вздор пришел в голову?
-- Сегодня... Сейчас...
-- Вы нервничаете... Вам, действительно, не следует ходить на кладбище. Мне вот тоже на кладбище приходят в голову разные мысли, но из-за них-то я и хожу сюда; эти мысли я люблю, как любят тех, вместе с которыми мы много думали. Меньше всего меня пугает здесь смерть, наоборот, когда у меня есть горе, я прихожу сюда, и оно кажется таким маленьким перед этим безмолвным итогом.
-- Вы думаете, я боюсь смерти, и оттого мне здесь неприятно?.. Я не боюсь ее, а она мне противна, потому что некрасива. Вот если бы смерть явилась ко мне в вашем образе, -- слегка покраснев, не сразу прибавил он, -- тогда бы я был рад ей.
-- Перестаньте болтать пустяки, паж.
-- Я бы хотел вылепить вас, как вот вы есть, высечь из мрамора и исказить над моей могилой в виде памятника, -- быстро выпалил он с отчаянной решимостью и до того после этого сам взволновался и сконфузился, что от прилива краски к его лицу на глазах у него выступили слезы.
-- Вот вас, действительно, после этого следовало бы высечь, только не из мрамора, -- с шутливой строгостью остановила его королева.
Он обиделся, но не тем, что она сказала этот плохой каламбур, а более неприятным ему обстоятельством. Ревнивое чувство зашевелилось в нем.
-- Это вы повторяете Алексея Алексеевича, -- пробормотал он с укором.
Алексей Алексеевич был старший брат Сережи, местный губернский архитектор. У него Сережа гостил с самого начала мая вместе со старухой матерью.