Теперь настал ее черед покраснеть, и это еще больше придало дерзости Сереже. Он с горечью, поднимавшей из груди слезы, продолжал:
-- Вообще, не я один заметил, что вы часто повторяете его слова и впадаете в его тон... Курчаев то же говорит...
-- Ну, что ж из того?
Сережа отвел глаза в сторону, упрямо глядя в одну точку, и ничего не ответил. Но сердце его сжималось и слезы все настойчивее поднимались к горлу.
-- Если бы Курчаев был такой же умный и остроумный человек, как ваш брат, тогда бы я, вероятно, повторяла его слова, -- уже с некоторою небрежностью продолжала Зоя Дмитриевна, подвигаясь вперед по тропинке к выходу и по-мужски вертя на ходу палочку в своих загорелых без перчаток пальцах.
-- И вовсе это не потому, -- с горьким упорством чуть слышно произнес Сережа, снова понуро следуя за нею.
Они уже порядочно отошли от могильщиков, которые оба теперь опустились в яму по плечи, и откуда на поверхность только вылетала с легким шумом земля, образуя все выше растущую насыпь, чтобы уступить место тому, кто был взят из нее.
Зоя остановилась и с гордым движением головы обернулась к Сереже.
-- Почему, мой паж?
-- Вы сами знаете, почему, -- еще тише пробормотал он, не поднимал на нее глаз и вертя в руках фуражку. Тоска из сердца разлилась у него по всему телу, и слезы, как горькое жало, впивались еще ощутительнее в горло.