Ночь, стойко боровшаяся с рассветом, дышавшим с востока золотистым пламенем, дрогнула и стала уступать. И небо, и воздух, и вода -- все сразу заметно побледнело, и звезды сверкали уже не с прежнею яркостью.
Стало прохладнее, и река задымилась легким туманом у берегов.
А когда лодка подошла к Кармасану, воздух уже был серым, предметы бледно и призрачно рисовались в нем, алели небо и вода, и звезды стояли в вышине, уже не отражаясь в речном зеркале.
С берегов пахло росистыми травами и землей. Черные безобразные коряги выступали из воды, точно речные чудовища, и рыбы начинали плескаться то там, то здесь, оставляя на поверхности легкие расходящиеся круги.
-- Вам кто утопленник-то приходится? -- спросил Митька.
Кашнев, как во сне, взглянул на него и только теперь разглядел его лицо, старообразное и бледное, с оловянными косыми глазами, с плутоватым выражением, лицо мальчишки, родившегося в нищете и пороке и рано окунувшегося в мерзость жизни.
-- Брат.
-- Так... Мать есть?
-- Есть.
-- А у меня вот никого нет, кроме марухи.