Ей было невыразимо жаль Сережу, себя, что-то навсегда утраченное и невозвратное, как молодость и свежесть, и завидно всем тем, кто покоится, здесь, в земле, "иде же несть болезни, печали и воздыхания"...
Тихий, едва уловимый аромат земли, травы и тления, напоминающего запах увядших цветов, поднимался оттуда, как вздохи, которые посылали усопшие, напоминая о том, что со временем, и она будет с ними, но пока бьется в груди сердце и солнечные лучи проникают в кровь надо жить, жить так, чтобы, когда придется умирать, не бояться смерти.
Вот Сережа не боялся ее, потому что его жизнь была чиста и прекрасна. Он только хотел, чтобы смерть предстала ему не в виде безобразного скелета, а в образе ее, королевы.
При этом воспоминании она почувствовала странную гордость в душе и уверенность, что такою именно и предстала ему смерть.
Но как проверить это? До сих пор она не решалась заглянуть ему в лицо, но теперь у нее явилось это желание, и она захотела исполнить его. Его лицо выдаст ей эту тайну, и, если только она прочтет утвердительный ответ, постарается быть достойною его святого представления о себе.
Она пошла дальше, и все будило в ней мысли, чувства и воспоминания.
Вот крест, около которого Сережа плакал. Вот место, где она писала письмо. Проклятое письмо! Вся чистая гордость ее поднималась из глубины души и возмущалась унижением, до которого она себя допустила. И ради чего же все это?
Кладбище молчало. Деревья стояли, не шевеля листьями, точно это были тоже мертвые деревья. Парочка зябликов, задумчиво пощебетывая между собою, перепрыгивала с ветки на ветку по березе. Ворона торопливо и низко пролетела над головой и скрылась за верхушками деревьев.
Королева направилась туда, где три дня тому назад рыли могилу оборванцы. На этом месте был уже холмик с водруженным белым крестом, где черная надпись обозначала год и день рождения и смерти покойника, а также чин и звание его. Последнее было изображено в стихах:
Здесь лежит околоточный надзиратель