Та стояла, опустив руки, и ресницы ее заметно вздрагивали.
Произошло неуловимое, краткое замешательство.
Проницательный еврейский взгляд как-то изумленно вспыхнул. Но это было лишь мгновение; вслед за тем взгляд этот странно просветлел, и она, как бы спохватившись, хлопнула себя по бедрам:
-- Вот так! Я и забыла, что я нынче -- нет, не могу позировать.
Ресницы другой опять вздрогнули, и недоверчивый взгляд ее обратился в сторону соперницы.
Еврейка, как бы перед нами извиняясь, быстро-быстро сыпала словами:
-- Это-таки все равно. Мы поменяемся... -- она запнулась, затрудняясь творительным падежом слова "очередь", -- очередьями. -- Тут же со смехом поправилась: -- Очередью-ми! -- и тряхнула головой. -- Вы будете нынче позировать, а я -- следующим разом.
И не допуская со стороны той никаких возражений, стала уславливаться с нами самым деловым образом относительно платы, дня и часа.
Другая стояла смущенная и, когда та подала ей на прощанье руку, сильно покраснела и простилась, не поднимая глаз.
Волошин преувеличенно-бодро обратился к натурщице: