Трудно было оторваться от работы. И опять зашуршали по бумаге угли и карандаши.
Она крепилась, но с каждым мгновением ей приходилось все больше и больше напрягать свои силы.
Тут возвысил голос Степанов.
-- Я прошу, постарайтесь еще хоть пять минут. Не более пяти минут, -- бормотал он, почти не отрывая от бумаги послушного угля.
Видно было, как она перевела дух, собрала последние усилия, последние, и вытянулась.
Прошла минута... другая...
И вдруг тело ее заколебалось.
Все вскочили с мест. Степанов крикнул:
-- Довольно! -- и бросился к натурщице.
Она совсем без сил опустилась на диван, тяжело дыша, с побелевшими губами. Голова ее упала на грудь, руки мертвенно опустились.