У меня захватило дыхание и как будто онемели члены. Тогда, чтобы обмять себя, я быстро пошел навстречу. Но лицо ощущалось, как склеенное, и было унизительно даже представить, что она может заметить неестественность выражения его.
Я заговорил издали, чтобы и голос свой обмять, как ноги и лицо:
-- Здравствуйте... Здравствуйте... Очень рад вас видеть!..
Назвать ее -- Оля -- при нем я не посмел.
-- А я уж сам было собирался к вам, да все некогда... дела.
Она как-то виновато подняла на меня опущенное лицо, и мне сразу бросилось в глаза, что в ней действительно произошла перемена, но совсем не та, о которой говорила Аля.
Сквозь обычное выражение кротости и застенчивости проступало что-то неприятно новое... Или это такое освещение: солнце прямо ей в лицо, и глаза щурятся.
Спутник ее стоял в стороне, слегка приподняв над головою шляпу одной рукой, зацепив на другую палку с большим загнутым рогом, всю испещренную монограммами друзей и почитателей таланта.
-- Мой товарищ, Таланов-Сумский.
Это были ее первые слова.