Началось.
Я взглянул на Ольгу; она тоже улыбалась и почти с восторгом бросила на него взгляд. Но артист не придавал, по-видимому, никакого значения этому успеху. Левой рукой поглаживая пухлую короткую ногу, правой он вынул позолоченный портсигар, тоже весь забитый монограммами друзей и почитателей таланта, и протянул мне, как-то в профиль роняя через губу:
-- Курите.
Я отказался: не курю.
Он только повел на меня глазами и захлопнул тяжелую серебряную крышку: монограммы исчезли в кармане.
Но оставалось лицо; благодаря морщинам, особенно около глаз, оно также казалось покрытым затейливыми монограммами.
-- Это у вас каждый год тут такая замечательная декорация? -- продолжал он своим изнемогающим голосом, перекатывая языком папиросу из одного угла губ в другой и указывая на море, открывавшееся прямо с террасы.
Я было не понял его сразу, но сестры на меня так взглянули нетерпеливо, что я поспешил ответит:
-- Да, да... Как же, каждый год.
Аля так и залилась смехом. Ее сестра едва сдержалась. Но этот раз мне особенно не верилось в смех Али, который, видимо, комик принимал начистоту.