-- У вас здесь, говорят, и фрукты свои, и виноград... все этакое... -- многозначительно продолжал он. -- Всякие другие напитки...
-- Да, да... Не угодно ли испробовать?
Я рад был, что это дает мне возможность двигаться, и стал распоряжаться, чтобы подали фрукты и виноград, и вино...
-- Винограда еще мало, -- оправдывался я, -- вот только первые сорта Мадлен.
-- Merci, мне что-то не хочется... -- выговорил он уже известную мне фразу, от которой обе опять засмеялись. -- Я предпочитаю эту штуку не в капсюлях, а в настоящем виде.
И опять я не сразу понял эту остроту и тем, очевидно, еще раз уронил себя в глазах Ольги.
-- Если позволите...
Он потянулся к стакану, и я поспешил налить ему белого вина, которое он принял почти торжественно.
-- Конечно, собственноручное? -- скосил он глаза сначала на меня, потом на вино.
-- Да, мое собственное... То есть из моего погреба.