С этою успокоительною мыслью он пошел справиться, пришла ли Дездемона, и в ответ услышал, что она уже почти одета.
"Молодец-девка! -- подумал он. -- Если она действительно будет сколько-нибудь удовлетворительна, то в пять раз не в пять, а вдвое-то можно будет увеличить ей жалованье, а Лаврецкую по шапке, так как у него есть докторское свидетельство, что она на самом деле здоровенька и, следовательно, не имела права отказываться. Пусть-ка ищет неустойку при таких условиях!"
-- Второй звонок! -- бодро и уже совсем спокойно крикнул он, взглянув на часы и заметив, что до начала спектакля осталось всего только пять минут.
Раздался второй звонок. Оркестр заиграл.
Антрепренер оглянул сцену: все было на месте. Он заметил на полу скорлупку подсолнечника, аккуратно поднял ее и долго затруднялся, куда бросить.
-- Все ли готовы к первой картине? -- спросил он помощника.
-- Все.
Подошел к занавесу, взглянул в дырочку, проделанную в нем актерами, в зрительный зал, и, должно быть, то, что увидел, было ему по душе, так как он плутовато подмигнул сам себе глазом и беспечно, заложив свои короткие руки в карманы клетчатых панталон, обратился к помощнику:
-- Ну-с, ангелочек мой, проанонсируйте, что по болезни г-жи Лаврецкой роль ее экспромтом исполнит г-жа... как бишь ее?..
-- Брацлавова.