-- Есть и костюм, есть. Он у меня дома... Я сейчас сбегаю за ним.
-- Нет, зачем же? Можно послать за ним, а вы идите гримируйтесь! -- сказал антрепренер, с беспокойством взглянув на артистку: ему пришла в голову мысль: "А ну, как эта тоже улизнет от Дездемоны", но стоило ему вспомнить ее просьбы, чтобы сразу успокоиться.
-- Впрочем, скорее поезжайте! Извозчик на мой счет, -- совсем расщедрился он.
-- Нет, я ведь рядом с театром живу! -- на ходу ответила она, быстро исчезая за кулисой.
-- Господи! Да это просто ангел мне с неба послан! И роль знает, и костюм есть, и все такое! -- совсем расчувствовавшись, бормотал антрепренер, но вдруг, взглянув на часы, разом прервал эти чувствительные размышления криком:
-- Звонок!
Помощник режиссера дал первый звонок. В оркестре зазвучали инструменты. Антрепренер облегченно вздохнул и пошел предупредить о происшедшем Безсонова, но, подойдя к двери его уборной, он нахмурился: "Как бы еще этот не заартачился!" -- подумал он, отворяя дверь и опять изменяя выражение лица на самое ласковое и приветливое.
-- Прежде всего, чтобы обезоружить Безсонова, он сообщил артисту, что имя его сделало полный сбор и что он, антрепренер, сумеет не остаться неблагодарным, и только после этого подхода сообщил ему о замене Дездемоны-Лаврецкой Дездемоной-Брацлавовой. При этом он не поскупился на похвалы красоте и дарованию второй Дездемоны. К его удивлению, Безсонов совершенно безучастно отнесся к этому сообщению и посмотрел на толстяка как на ребенка, который досаждает ему какими-то пустяками.
Но антрепренеру было не до того, чтобы вникать во все эти тонкости: он был рад-радешенек, что дело окончилось так благополучно, и вышел из уборной, отирая с лица пот.
К нему теперь мало-помалу начало уже возвращаться его самообладание, спокойствие и рассудительность, и он втайне пожалел о своем опрометчивом и скороспелом обещании, данном артистке, увеличить жалованье. Но скоро это раскаяние уступило место благоразумному сознанию, что ведь, в сущности-то говоря, ничто не может помешать ему завтра отнестись к артистке как заблагорассудится, так как он ведь не закреплял обещания не только контрактом, но даже простой распиской.