-- Я могу сыграть Дездемону!
Антрепренер в первое мгновение так и остолбенел.
-- Вы?! -- почти вскрикнул он, наконец, широко открыв свои круглые рачьи глазки.
-- Вы?!. Вы?!. Вы?!. -- отдалось из всех углов.
-- Да, я, -- смело ответила она. -- Я знаю эту роль! Я ее учила... Я над нею работала.
Антрепренер глядел на свою избавительницу и не верил собственным глазам... Как? Эта девочка, фамилия которой была ему едва знакома, она предлагает играть Дездемону?!
Все отнеслись к этому предложению с недоверием, а некоторые так даже с насмешкой.
И действительно, выходной актрисе играть Дездемону, да еще без репетиции, это более чем смело.
Она заметила это недоверие и испугалась, что осуществление ее заветной мечты может ускользнуть от нее на неопределенное время, что на сцене, как и в жизни, самые большие удачи доставляет случай и такого счастливого случая когда еще дождешься, а она была не из тех терпеливых натур, которые твердо идут к своей цели. Она не дала этому насмешливому и скептическому настроению установиться и заговорила быстро и порывисто:
-- Вы не верите мне? Вы думаете, что это хвастовство, что я не сыграю этой роли? О, уверяю вас, что я не провалюсь... Ну хотите, я вам прочту несколько стихов? Хотите? -- вызывающе повторила она, боясь услышать отрицательный ответ и окидывая присутствующих жадным, сверкающим взглядом.