Он сел как раз против жениха, -- как мысленно называл его, и, казалось, что это прозвище делает того смешным и жалким. Было страшно досадно, что лицо красно и горит. -- "Еще подумает, что от волнения", -- морщась, размышлял он, и ни с того, ни с сего выпалил:
-- Чудесная погода сегодня! Немного туманно и сыро, но это ничего... Не правда ли?
Никто ему ничего не ответил.
-- Я часа три пробыл на воздухе... Даже лицо горит. И так приятно по-весеннему прозябнуть немного...
Принимая от игрока карты и вручая их жениху-банкомету, поэт с лицом белого негра заметил:
-- Хватили бы коньяку. Эта погода, знаете, обманчива. Она, как женщина, готовая поразить в самое сердце, только притворяется ласковой.
После этой книжной выдумки поэт окинул всех довольным взглядом, даже не подозревая, насколько сильно задел двоих партнеров.
Они встретились глазами, и у обоих выражение было остро подозрительное и враждебное. Но тут же обменялись насмешливыми улыбками, как будто по адресу поэта. Начиналась довольно глупая комедия, такая противная, что захотелось тотчас же встать и уйти.
В голову лезли нелепые мысли, -- что он обыграет самодовольного жениха дотла, со всей его парфюмерной лавкой. Была ли бы тогда она его невестой!
Это его взбодрило, и он потребовал коньяку.