-- Ты, видно, издеваешься надо мною. После всего, что бросил ты мне в лицо и что я подтвердила, ты чуть ли не предлагаешь мне...
-- Да, да, предлагаю... Я нисколько не издеваюсь.
-- А, значит, ты уверен, что я сама откажусь от этой чести. А если нет? Если я скажу: я согласна. Ты скажешь, что пошутил.
-- Я!..
Как ночью он не верил в то, что игра в карты настоящая и он проигрывает чужие деньги, так и теперь.
-- Я?.. Вот церковь... Если хочешь, сейчас же зайдем туда. Мы подготовим все... Я не знаю, что и как там...
Она смотрела на него во все глаза, все еще ему не доверяя. На мгновение почувствовала злорадное торжество над ним. Но ведь, это торжество падет, как только она откажется. Отказаться ничто не помешает ей даже в последний день, а между тем, и в глазах того это поднимает ее фонды. Она моментально взвесила все, но из упрямства, из желания утвердить за собою принятую позицию, не переставала саркастически посмеиваться и выражать ему почти презрительное недоверие.
-- Да, да, конечно, со мной можно поступать, как угодно. Со мной нечего церемониться, особенно после того, как я была твоей рабой, твоей куклой.
-- Оставь это отвратительное слово! Ты может быть, права, что сейчас мстишь мне, но, ведь, я хочу искупить свою вину.
-- Ах, значит, это -- искупление, жертва с твоей стороны? Ведь тот не смотрит на свое предложение, как на жертву.