Она едва не испортила дела этой выходкой, но сейчас же спохватилась:
-- Да, нет... Что же я, в самом деле, принимаю всерьез твою злую шутку надо мной!
И протянула ему руку.
-- Ты видишь, я прощаю тебя.
Он взял ее руку, но не выпускал и продолжал с жестоким для себя спокойствием:
-- Ты меня не поняла. Я вовсе не смотрю на это, как на жертву или как на искупление. Ты увидишь, что тебе не придется делать такого обидного для меня сравнения.
Она все еще делала вид, что колеблется. Глаза ее были опущены, губы плотно сжаты. И только где-то глубоко в груди покалывало чувство, похожее на сожаление: почему не раньше! Ведь она до вчерашнего вечера любила его.
Она подняла лицо и остановила на нем долгий взгляд.
В этом взгляде он не видел ни благодарности, ни, тем более, любви.
-- Хорошо, -- произнесла, наконец, она. -- Вот тебе моя рука.