Когда земский начальник Кувардин и уездный земский врач Беляков подъезжали к селу Топорнино, с колокольни топорнинской церкви прогудело десять мерных и важных ударов. Последний звон как-то особенно торжественно и печально прозвучал в сыром и прохладном воздухе апрельской ночи. Он долго дрожал над степью, точно искал кого-то и жаловался, и когда его гуденье стало напоминать гуденье пчелы, Беляков протянул, невольно попадая в тон этому звуку:
-- Есть что-то удивительно трогательное в этом колокольном звоне ночью... в степи. Какая-то несказанная печаль.
И, помолчав немного, неловко и неумело стал декламировать про себя:
В тишине деревенских ночей
Этих звуков властительно пенье.
Если есть в околотке больной...
-- Вам придется больного лечить, -- неожиданно прервал его декламацию Кувардин и засмеялся придуманному им окончанию. Затем скучным и усталым голосом добавил:
-- Да, да... Вам это в новинку, а как, поездите с мое, так ой как надоест эта поэзия-то!
Доктор молчал.
-- Да и потом, что хорошего в печали, да еще несказанной.