Она вспомнила слова скульптора о любви, падающей, как молния, и на минуту задумалась, не веря такой любви.
-- Во всяком случае это интересный человек, -- продолжал Николай расхваливать его, как это делал накануне перед Уникой, -- Когда он говорит, а говорит он ярко, сам себя воспламеняет, вспыхивает. В нем, по-видимому, есть дьявольское упорство, но нет характера, как, например, в Борисе. Он производит иногда впечатление мужественного человека, а на самом деле, мне кажется, податлив как женщина. Он переливается, как солнечный спектр и быстро меняется в настроениях; способен, вероятно, бешено влюбиться, но не любить, потому что у него культ -- природа, а природа не любит постоянства, что я вполне одобряю. Вообще, если бы я был ты, я бы влюбился в него.
-- Как хорошо, что я не ты, -- со смехом ответила она на это шутливое заключение, неизбежно сопровождавшее каждое его обращение к сестре.
Раздался звонок, и Николай, поднимаясь со стула, произнес:
-- А вот, наверно, и он. Проведите господина Лосьева сюда, если это он.
Ирина хотела удалиться, но брат насмешливо заметил:
-- Ага, верно испугалась за себя и бежишь.
-- Я застрахована от тигров и всех других зверей.
-- Ну, так останься. В самом деле будь хозяйкой.
-- Хорошо, я только не хочу, чтобы эти цветы были здесь.