Почти одновременно с ней из кабинета мужа вышла Софья Матвеевна с улыбающимся лицом, но немного заплаканными глазами. Она нисколько не удивилась раннему гостю в столовой: привыкла к частым посещениям товарищей Николая.
-- Что же ты наливаешь такой кофе, -- заметила она дочери. -- Верно все уже остыло. Я сейчас подогрею, -- любезно обратилась она к Лосьеву и зажгла тут же спиртовую лампочку, очень хитро прилаженную к кофейнику. Лосьев сделал движение, но Николай остановил его:
-- Все равно, нам некуда торопиться. Цветаев, с которого мы начнем визиты, еще в школе. У нас больше часа в распоряжении.
Ирина уступила матери свое место, но не ушла, а осталась сидеть за столом, чувствуя страшную неловкость и не зная, с чего начать разговор. Лосьев заговорил сам.
Об этом ясном утре, о море, куда его потянуло почему-то нынче прямо с постели, о громадных пароходах, которые в нем с детства возбуждали стремление оторваться от земли и уплыть неизвестно куда, о работах в порту и о типах, которые встречаются там на каждом шагу.
Попутно он рассказал хорошо и тонко несколько комических сцен, которые наблюдал утром в порту; этим он рассмешил Ирину; неловкость ее рассеялась.
-- Вы себе представить не можете, какое наслаждение вставать рано утром с мыслью, что опять увидишь небо, море, землю! Мне, кажется, самое страшное несчастье быть слепым, потому что глаза могут заменить все другие чувства; ими можно и осязать, и слышать, и даже обонять. Да вот я сейчас в окно вижу море и ясно ощущаю его запах -- этот солоновато-горький запах, смешанный с запахом тлеющих на солнце водорослей, который ощущаешь всегда больше кожей, чем дыханием.
-- Ты, вероятно, в порту искал подходящих мотивов для работы?
-- Нет, я никогда не задаюсь такими практическими соображениями, когда смотрю на что-нибудь, любуюсь чем-нибудь. Да это и бесполезно; ошибка думать, что наши творческие замыслы родятся от соприкосновения с близкой действительностью; они находятся в нас уже с появлением нашим на свет: это капли нашей крови, влитой в нас целыми поколениями предков, и этим каплям крови суждено стать образами, творческой действительностью, часто даже пророчеством по отношению к будущему. Для этого достаточно какой-нибудь случайности, но роль этой случайности не больше, как... -- он на минуту задумался и затем, застенчиво улыбаясь, закончил: -- как роль акушерки при рождении младенца.
Софья Матвеевна слегка покосилась на него, не столько шокированная его свободным последним сравнением в присутствии дочери, которую она считала ребенком, сколько по какому-то странному враждебному инстинкту. Ей не нравилась его смелая, уверенная манера говорить, его пристальный, откровенный взгляд. Наливая ему сливки, она как-то безотчетно удержала в молочнике аппетитную пенку, которая уже готова была упасть в стакан.