Но Кич скептически отнесся к оберегаемому в сундуке добру.
-- Да что у вас путного там может быть? Хлам какой-нибудь!
Мать даже обиделась.
-- Напрасно ты так думаешь, Леня. Там много дорогих старинных вещей: платьев, кружев. И по цене дорогих: теперь уж таких материй не выделывают. Там есть еще из приданого матери, и все это приобреталось еще тогда, когда мы были очень богаты.
Он, по-прежнему не веря в ценность этих вещей, просто из любопытства, чтобы развлечь себя, сказал:
-- В самом деле, мама, покажите. Может быть что-нибудь найдется.
Мать медленно, как бы нехотя, встала из-за стола, порылась в комоде, достала большой ключ, точно от двери, взяла подсвечник, зажгла свечу.
-- Зачем эта свеча, мама? -- с удивлением спросил сын.
-- Да ведь темно же в коридоре.
Старуха со свечой в руках медленно направилась в коридор на старых больных ногах; за ней последовала дочь и сзади Кич, который, подметив комическую торжественность во всем этом шествии, шутливо, но с невольным уважением к этой торжественности, сказал: