-- Не простой ответ!
У него, особенно после ее последнего замечания, не было никакой охоты пускаться в объяснения о творческих замыслах, которые рождаются в самом существе художника, как жемчуг в раковине, а жизнь только дает им оправу. Он ограничился брошенным вскользь незначительным ответом:
-- Это символ. Один из символов, которыми нас заряжает сама природа.
-- Только вас?
-- О, нет. Иначе нас никто бы не понял. Но нам более или менее дана возможность проявить это. Ну, снимите же вашу шляпу, Уника. Может быть вы не откажетесь выпить со мною чашку чая?
Она сняла шляпу и поправила волосы перед зеркалом, висевшим над диваном, для чего как-то по-детски встала на диван на колени, чтобы лучше разглядеть себя, и он видел при этом лоснившиеся подошвы ее маленьких черных сапог на пуговицах, почти без каблуков.
-- Но я хотела бы видеть, как вы работаете.
И эта поза, и вообще черточки чего-то ребяческого были естественны в ней и потому не только не вызывали насмешки, а наоборот, придавали диковатую и милую грацию ее вполне уже налившейся и почти законченной фигуре.
-- Пожалуй, -- невольно любуясь ею, согласился Лосьев. -- Но станьте на минуту вот здесь, -- он указал ей место немного поодаль от станка и шутливо добавил:
-- Я кое-что украду из вашего лица.