Она из любопытства повиновалась и, когда скульптор взял в руки палочки, стала следить за ним с серьезным вниманием и с тем озабоченным выражением в лице, с которым она появилась перед ним несколько минут тому назад.
Он пристально и как будто с удивлением вглядывался в нее, точно видел ее в первый раз, и срезал стекой глину с одной и с другой стороны лица.
Она старалась не шевелиться, но не сводила с него глаз.
Он осторожно провел по глине пальцем, кое-где слегка нажимая и делая в то же время невольное движение губами, а затем опять тронул стекой, проговорив:
-- У вас удивительно благородные, правильные черты.
Она покраснела от удовольствия, но он сделал вид, что не заметил, подумав в то же время со слабой надеждой: "Вот если бы уговорить ее позировать!" Но эти детские черточки, которые он уловил теперь в очерке ее бровей, губ, обличали вместе с тем страстную, упрямую и сосредоточенную натуру, стирали эту надежду и смущали его скептицизм по отношению к ней; он в конце концов, желая испытать ее, бросил стеки и тоном, не лишенным искреннего огорчения, заявил:
-- Нет, что же, это одно баловство! Работать таким образом, -- только понапрасну раздражать себя.
-- Почему? -- наивно возразила девушка.
Этот наивный тон еще более обескуражил его.
-- Потому что вы все равно не будете позировать мне... -- он даже не произнес обычного слова "голая", а заменил его словом "вся".