И тотчас же забыв об испытании, продолжал уже с настоящей искренностью, почти раздражением:
-- Ведь к такой голове нужно и тело, такое тело, как ваше, а это труднее, может быть, чем найти такую голову. У меня по газетному объявлению перебывало с полдюжины натурщиц, но я даже не раздевал их. Мне достаточно взглянуть на фигуру, будь она одета в мешке, на походку, на одно-два движения, чтобы знать ее всю с головы до ног. Это все какие-то сингапурские макаки, а не женщины. Вот и изволь тут работать! Конечно, я не успею ничего сделать к выставке, если и натурщица, которую обещал прислать Николай, годна только для того, чтобы заключить ее в банку со спиртом и показывать в музее уродов.
-- А если натурщица будет красива, успеете сделать все?
У него снова блеснула искорка надежды и загорелись глаза.
-- Разумеется. У меня эскиз вполне готов, а работаю я, как бешеный. Разумеется, успею! -- с убеждением повторил он. -- Конечно, не в мраморе, а в глине, в гипсе. У меня все это уже здесь... Вот в этих пальцах. Надо только приняться за глину.
-- От души желаю, чтобы вы на этот раз оказались довольны натурщицей.
Это была даже не насмешка, которая все же оставляла бы соломинку, -- это было самое искреннее пожелание.
Тогда он почти в отчаянии воскликнул:
-- Но помогите же мне!
-- Я?! -- чистосердечно изумилась она.