Он понял все. Понял, что ее сюда привлекло, с протянутыми руками сделал несколько шагов к ней и почувствовал ее в своих объятиях.
Еще свежая от вечерней прохлады щека коснулась его щеки, он встретил своими губами ее губы, ее горячее дыхание скользнуло по его щеке к уху, и он стал покрывать поцелуями ее лицо, шею, руки, бессознательно повторяя:
-- Какая вы милая... милая Уника.
Ее близость опьяняла его кровь, и вдруг, как холодная молния, -- мысль пронизала его сознание, что сейчас может совершиться непоправимое роковое.
У него нашлось силы спросить ее:
-- Вы... вы... никому... никого не любили?
Она поняла его боязнь и солгала:
-- Да... нет... любила.
И вдруг почувствовала, как та огненная птица схватила ее сильными, властными крыльями, и она потерялась в ней.
Когда же открыла глаза, он стоял поодаль, закрыв лицо руками и призрачно белея в сумраке.