-- Клянусь вам, его унес коршун.
Соловков тотчас же сделал набросок: огромный коршун схватил за воротник маленького Кича и уносит его в облака; тот из всех сил барахтается в воздухе ручками и ножками, а его большая шляпа падает и закрывает всех журавлей.
-- Я видел его, -- добавил Плотников, -- он мчался с целым ворохом книг.
-- Уж не собирается ли он занять кафедру философии в местном университете?
-- Или ищет себя в книгах?
-- В родословных; ведь он маркиз.
-- Может быть в родовспомогательных.
Последнее нелепое слово рассмешило всех.
Однако, посмеявшись, они искренно пожелали, чтобы Кич выставил на этот раз что-нибудь интересное для восстановления своей репутации.
Ветвицкий накануне утром был у Лосьева с коротким визитом. Он просто сказал, что обстоятельства ему не позволяют быть на обеде, но причин не объяснил, и никому и в голову не приходило доискиваться их: это было вполне естественно в его положении.