Возбужденное настроение их не покидало. Они стали бросать рикошетом камни, кувыркаться, закапывали друг друга в песок, пели над закопанным "вечную память".
Лосьев, охваченный безотчетной грустью, пошел вдоль берега и вдруг увидел на песке что-то белое и легкое, как пена, -- это был платок, женский платок, забытый или оброненный здесь.
Он оглянулся: ни одной женщины не было вокруг него, тогда он вспомнил об Унике: несомненно это она забыла платок. Время еще было глухое, никому не приходило в голову гулять здесь. Он кончиком палки поднял этот платок. От него все еще отделялся едва уловимый аромат духов и морской сырости, впитанной им за эту ночь,
-- Что это у тебя за знамя? -- крикнул ему издали Николай.
-- Знамя любви, -- громко и возбужденно ответил Лосьев, чувствуя снова прилив сил, молодости и радостных ощущений.
Он присоединился к товарищам, и они гурьбой пошли вдоль берега.
IV
Лосьев ждал Унику с волнением, почти с раздражением, причину которого он сам не понимал и не хотел объяснять себе, точно боялся, что это объяснение вызовет какие-нибудь неожиданные последствия.
Ее приход сразу объяснит гораздо больше, чем он сам в силах это сделать.
Достаточно будет ее первого взгляда, чтобы угадать, если не все, то многое.